Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: по мотивам стивена кинга (список заголовков)
01:02 

По мотивам Стивена Кинга. Пролог-введение.

Котангу всегда на своем месте. Все места принадлежат котангу.
Гадкое, мерзкое чувство. Странная тошнота. Когда тебя тошнит не едой или водой. Тебя выворачивает наизнанку окружающей тебя реальностью. Реальностью, которая входит в твоё тело, калечит твой организм, проникая ломотой в кости и лихорадкой в сознание, ложась зудом на кожу и гадкой липкой тошнотой. Непереносимость. Несовместимость. Ты несовместим с миром, в котором должен жить. Собственно, не особо и должен, никто, по сути, не заставляет. Не можешь - ложись и помирай. Но жить-то хочется.

Возможно, где-то там другой состав воздуха. Или солнце другое. Или тебя и правда вытащили из водной среды и теперь приходится жить на суше. Неизвестно. Но где-то там, наверное, ты был бы в своей тарелке. Но не здесь.

Когда у тебя аллергия на апельсины, все просто - не ешь апельсины. Ешь что-то другое. А что делать, когда у тебя аллергия на реальность, а другой нет? И приходится глушить себя таблетками, настоящими и фантомными, судорожно глотать их, не разжевывая, запивая воздухом, с видимым трудом вгоняя его в легкие. Люди, события, эмоции, дела, увлечения. Временное обезболивающее, которое помогает далеко не всегда. И вот наступает момент, зачастую без видимой на то причины, когда реальность, смяв твои щиты, заполняет тебя.

И вроде ничего такого не происходит. Но тебе хочется упасть на колени, ощущая, как тебя исступленно рвет этой инородной дрянью, как твоё тело пытается исторгнуть ее из себя любой ценой, пусть даже вместе со всеми внутренностями. В голове тяжёлым молотом стучит неведомый метроном, отбивая ритм сего безумия. Мысли мечутся, путаются, бьются как в ознобе. Мышцы и кости наполняет ноющая боль. Мерзкая, тупая, невыносимая. Темнеет в глазах, а язык словно распухает во рту, затыкая гортань, норовя вывалиться изо рта, так что ты напоминаешь себе дауна. Боль пульсирует в спине и шее, карабкаясь по позвоночнику. У тебя жар, все твоё тело перегрето и никак не хочет остывать. И дико, невыносимо тошнит. Пожалуй, именно эта тошнота хуже всего остального вместе взятого.

Ты уверен, что умираешь. Это длится очень долго, минут пять. Потом ты решаешь, что как минимум сильно простудился, и у тебя и правда жар. Ты доползаешь, хватаешь с полки термометр и в последней надежде суешь его себе подмышку. Конечно, это просто грипп, сейчас ты сляжешь в постель, и тебя будут лечить, и все пройдёт.

Но температура в норме, равно как и давление и анализы крови, которые ты сдавал на днях. Как всегда в норме, потому что ты здоров. Во всяком случае, по меркам здешней медицины. Приборы никогда не покажут этой странной болезни - несовместимости с собственной реальностью. Единственной, которую ты знаешь. Единственной, за которую ты можешь цепляться. И которую твоё тело так стойко отторгает. Твой мозг плавится, и сознание трещит по швам, и ты чувствуешь только, что тебе очень плохо и очень больно. Невыносимо. Слишком невыносимо...

И ты корчишься в приступах так и не свершившейся рвоты, заходясь в беззвучных отвратительных стонах, от которых столь же мало проку, как от самоуговоров, что все пройдёт. Последние, правда, все же немного помогают, по крайней мере, с ними можно потерпеть ещё чуть-чуть. Потому что рано или поздно приступ начнёт понемногу отступать. Начнут действовать обезболивающие, судорожно проглоченные в самом его начале, да и организм, нацеленный на выживание, сможет восстановить малую часть естественной защиты.

И, измученный долгой пыткой, ты, наконец, свернешься под тёплым одеялом и, заискивающе-жалко улыбаясь, заснешь, преодолевая горечь во рту и пульсирующую боль в голове и спине. И тебе, вероятнее всего будут сниться хорошие сны. Даже если они будут кошмарами. Но в них, по крайней мере, мир не будет для тебя смертельной отравой.

Ты засыпаешь, не будучи уверен, что приступ не повторится по пробуждении. Или, может быть, тебе повезет, и вовремя предпринятые меры отсрочат его приход на несколько дней, а то и неделю-полторы. Но ты абсолютно уверен, что рано или поздно тебя снова скрутит омерзительная тошнота, голова нальется невыносимой тяжестью, а мышцы болью. Потому что это не лечится. Потому что тебе с этим жить. Потому что именно тебе не повезло родиться с ощущением, что ты здесь чужой, и тебе здесь нет места.

И ты будешь жить. Периодически захлебываясь в омерзении к окружающему тебя миру и самому себе. Периодически обретая надежду, что ты на пути к исцелению, и каждый раз окончательно ее теряя. Каждый раз твердя себе, засыпая, что больше не можешь, и всякий раз просыпаясь с четким намерением все изменить. Ничего так и не изменив.

Потому что если реальность не принимает тебя, а ты - ее, то это не лечится. Потому что тебе с этим жить.


@темы: По мотивам Стивена Кинга

01:04 

По мотивам Стивена Кинга. Отрывок.

Котангу всегда на своем месте. Все места принадлежат котангу.
Отлично помню день, когда окончательно понял и признал - я серьезно болен.

К тому времени я уже стал замечать частые недомогания - сонливость, апатию, головные боли. Списывал все на переутомление и старался больше спать.

Но в тот день стало хуже. Помню, как совсем не мог высидеть на работе. Было плохо. Почему и как, я не знал. Ничего не болело, но было невыносимо тошно. Я не мог найти себе места. Временами становилось тяжело дышать. Мысли ускользали, и я не мог ни на чем сосредоточиться.

К обеду я уже подумывал уйти домой, но меня удерживала важная встреча тем же вечером. Я подумал, что пройтись будет неплохим решением.

Стоял по-летнему жаркий сентябрьский день. Обычный четверг. Солнце грело, словно пытаясь отыграться за неслишком теплое лето. Люди, тем не менее, большей частью шли одетые по календарю - в куртки, теплые пиджаки и прочие атрибуты сентября.

Как сейчас помню, как сначала быстро, а потом все медленнее брел по московским улицам, как все сильнее болели глаза от ярких бликов света в оконах и стеклянных витринах магазинов. Никогда не думал, что в Москве столько стекла. Было душно, а пыли в воздухе было явно больше, чем кислорода. Виски ныли, а от шума машин кружилась голова. Вместо облегчения мне становилось хуже с каждой минутой.

Дойдя до Баррикадной, я, пожалуй, уже почти ничего не соображал. Ни где я, ни куда направляюсь. Пошатываясь, едва передвигая ноги, как больной издыхающий зверь, по наитию тащился куда-то в сторону Арбата. В тамошних улочках, прямых и строгих, тем не менее, было несложно заблудиться. Потеряться. Выпасть из этого мира хоть ненадолго.

Люди оборачивались на меня, поглядывая с подозрением, но мне уже не было до них дела. Упрямо, в каком-то болезненном забытьи, я шел вперед, сам не представляя куда. Ладони бессознательно бродили, касаясь стен, оград, жадно обрывая листья с попадающихся на пути чахлых кустов. Я исступленно терзал их в руках, кончиками пальцев ощущая, как они выделяют жалкие капли сока. Сердце глухо ударяло в ребра, в ушах стучала кровь.

Так я добрел до какого-то дворика, ничем не примечательного, но меня потянуло в него с невероятной силой. Пожалуй, каким-то шестым чувством я знал, что иду именно сюда. В ближайшее место в этом окаменевшем городе, где были деревья и хоть какое-то условное уединение.

Но в последнем я просчитался. Двор наполняла музыка. Сначала я было решил, что это чье-то радио, но быстро понял, что ошибся. На низкой оградке сидел парень и играл на контрабасе. Сильные и требовательные звуки, извлекаемые властной рукой, гремели в голове, назойливо проникая в сознание. Смычок, как живой, порхал, едва уверено касаясь струн. Сложно представить что-то более нелепое - контрабас в обычном московском дворе. Он казался неуместным, даже непристойным, но идти еще куда-то у меня просто не было сил.

Придерживаясь руками за стену дома, я добрел до детской площадки. Не обращая внимания на людей, дотащился до свободной скамейки под деревом и рухнул на нее, уронив голову на руки, а потом и вовсе сполз на землю. Мамаши, гулявшие с детьми, испуганно и неодобрительно косились на меня, раздумывая, видимо, пьян ли я, или просто не в себе. Мне было все равно. Я лег, дотянулся и вцепился руками в траву, выдирая ее с корнем, тиская в руках. От прикосновений к влажной земле и ярко-зеленым стеблям становилось немного легче. Солнце, на оживленных улицах казавшееся невыносимым, теперь рассыпало ласковые блики, усыпляя и гипнотизируя.

Я закрыл глаза, ожидая, пока перед опущенными веками перестанут плясать золотые вспышки. Попробовал было зажать уши, но это было бесполезно. Музыка врезалась в мозг, заполняя собой все. Беспощадная и безжалостная, она неслась, как наводнение, как ветхозаветный потоп, погребая под собой реальность.

Мощная, резкая, тревожная... Я больше не слышал ни криков играющих детей, ни бормотания их матерей. Музыка поглотила все, оставляя меня наедине с моим помешательством. По-моему, я что-то шептал ей, о чем-то умолял. То ли оставить меня в покое, то ли наоборот, не возвращать обратно в мою жизнь. К тому моменту мне казалось, что я сам превратился в звук, лишившись своей телесной оболочки, что я свободен от этого мира и лечу куда-то, наполняя кроны деревьев и проникая сквозь стены домов...

На работу в тот день я так и не вернулся. К моменту, когда приехала скорая, вызванная кем-то сердобольным, я был уже без сознания и бредил.

Причин моего приступа врачи так и не выяснили. Списали в итоге все на переутомление и простуду. Но уже тогда я понимал, что ни то, ни другое никак не обьясняло моей странной болезни...


@темы: По мотивам Стивена Кинга

Падение сов

главная